4. Экономическое положение жителей города Фишхаузен

а) Городские пашни

Привилегия города направляет жителей на обусловленные природными условиями источники продовольствия, земледелие и рыбную ловлю. Пашни, относящиеся к городу, имели городские жители, казна и церковь. Пашни, предназначенные для городских жителей, были равномерно распределены между крупными буржуа. В 1614 г. в Фишхаузене имелось 40 крупных буржуа, в 1692-1694 гг. их насчитывалось 38, в XVIII веке и до землеустройства – только 36. Перед землеустройством пашни горожан были разделены на 8 частей, каждая часть содержала летнее и зимнее поле. Каждый крупный буржуа имел 8 участков пашни одинаковой величины, а именно:

1 участок в Розенбуше,

1 участок в Легеншене,

1 участок в Нойфельде (в давние времена называемом “Каддигом”),

1 участок в Брюккенштюке,

1 участок в Вишродтшене,

1 участок в Фихтенштюке,

1 участок в Гайдаушене,

1 участок в Радаккере 1 .

Карты прежнего положения отдельных частей городских пашен имеются как в здешнем магистрате, так и у Королевской генеральной комиссии в Кёнигсберге. Кроме того, каждый крупный буржуа владел садовым участком в так называемом “Аугертене”, который простирался между гаванью и Мельничным ручьём почти до сегодняшнего земельного участка Телицки. Мелкие буржуа имели лишь по маленькому садику около дома, но им было предоставлено право выгона на Пальву, общественные пастбищные угодья.

Пальва примыкала к Аугертену и простиралась вдоль гавани до нынешнего дома охраны. Болотистая местность на левом берегу Вишродтского ручья раньше называлась Ольховым болотом. На Пальве паслись свиньи и коровы, лошадей выгоняли на Ольховое болото.

Перед мостом, который ведёт через Вишродтский ручей, находился “старый выгон”. Рядом стояла его сторожка. Охранник выгона имел задачу смотреть за тем, чтобы скот из Пальвы не проникал на пашни горожан.

К казне относились ранее:

  1. бургомистра

  2. вице-бургомистра

  3. внутреннего казначея пашни,

  4. внешнего казначея

  5. городского судьи

  6. Петрушкин луг,

  7. луг магистрата,

  8. Гайдауский уголок,

  9. луг у залива,

  10. Склон,

  11. Ярмарочный уголок 2 .

Ныне принадлежат казне ещё засеянные луга. Волны залива в 20-е годы прошлого столетия размывали один за другим большие участки земли очень низменного Аугертена и Пальвы и угрожали соединиться с Мельничным ручьём. В связи с этой бедой, город обратился к правительству, которое позволило соорудить каменный мол у берега залива. Но каменный мол не обеспечил необходимой защиты. Тут выступил бывший воин-освободитель и впоследствии почтовый кондуктор Давид Гилле, который тогда занимал должность ратмана , и доказал, что проникновению волн можно воспрепятствовать лишь посадкой тростника и камыша. Он долго и тщетно предлагал средства для этой цели. Когда ему их, наконец, разрешили, он с большим усердием принялся за работу, и ему удалось не только создать препятствие перед надвигающимися волнами путём посадки тростника и устройства насаждений, но и обусловить возникновение засеянных лугов, которые сегодня приносят в городскую кассу существенную арендную плату.

Во времена общинного хозяйства земледелие в Фишхаузене было незначительным, урожая с пашни едва хватало на то, чтобы покрыть потребности горожан в хлебе и ячмене для пива. Большого подъёма земледелие достигло 60 лет тому назад благодаря коммерциенрату Иоганну Зелльнику. Он купил за границей хорошее семенное зерно, раздал его землевладельцам-горожанам, а также помогал им в любое время советом и делом в сельскохозяйственных работах. Так же, как Фишхаузен, весь Замланд радовался его попечению, так что он был прозван в народе “королём Замланда”. В его время Фишхаузен стал замландским центром торговли зерном. Этот благодетель города умер в 1864 г. Памятник на здешнем кладбище обозначает место его упокоения и имеет надпись:

“Доброму гражданину,

человеку чести с благодарным

признанием его

заслуг в общественном благе

посвящается жителями

Замланда”.

После землеустройства крупные буржуа большей частью продали свою землю, казённая пашня была отдана в наследственную аренду, так что в наше время Фишхаузен перестал быть городом, занимающимся земледелием.

б) Городской лес

Согласно старому, хранящемуся в архиве магистрата переводу, в грамоте об основании города от 1305 г. упоминается о даровании леса городу следующее:

“Так, дозволяем мы навечно тем гражданам и всем жителям, чтобы они во всех наших лесах, находящихся в пределах одной мили, рубили строевого леса так много, сколько каждому потребно, за исключением леса Пайзе, им мы ещё разрешаем там, где есть дорога из деревни Неплекен в поле Штерпис и Меденауский ручей течёт во Фришес Хафф, по правую руку всюду рубить дрова для удовлетворения своих потребностей. Мы желаем также, чтобы древесина наших лесов не переправлялась из этой земли через море за пределы страны без нашего особого позволения”.

Сообразно с этим, граждане города прежде всего имели право брать строевые лесоматериалы для своих нужд в епископских лесах, в окружности одной мили. Это право прекратилось с исчезновением названных лесов. Замландской привилегией магистра Генриха фон Плауэна было позволено каждому поселенцу Замланда, который не имел собственной рощи и пастбища, рубить дрова для личных нужд в неогороженных частях государственных лесов. Эта привилегия использовалась без меры и цели, каждый рубил, сколько ему нравилось. Правила вырубки от 1615 г. и новые правила вырубки для Шаакенского и Фишхаузенского фогтского округа от 1624 г., которые были призваны воспрепятствовать этим бесчинствам, мало соблюдались, и, таким образом, государственные леса около Фишхаузена постепенно полностью исчезли.

Однако, согласно грамоте об основании города, его собственный лес имел намного большую протяжённость, чем сегодня. Первоначально его северная граница представляла собой прямую линию, которая шла от Неплекена до местечка Штерпис, на востоке лес достигал Меденауского (Ляукского) ручья. На карте, составленной в 1646 г. землемером Лукасом Шварцем, городской лес показан ещё в этих пределах; карта землемера Иеремии Кунцмана от 1678 г. показывает лес оконтуренным на востоке нынешней границей. Каким образом Фишхаузен лишился этих значительных лесных площадей, установить невозможно. В табеле обследования города от 1694 г. имеется следующее примечание:

“Согласно плану Иеремии Кунцмана от 17 и 18 августа 1678 г., Фишхаузенская городская пустошь составляет 63 хуфа 1 морген 262 квадратных рута и очень вырублена, однако во многих местах ещё есть хороший еловый строевой лес. К городу относятся 100 хуфов этого леса, начиная от S.Chf.Dhl. и потом от Циммер Буд, но если принять во внимание масштаб плана, то становится на 30 хуфов меньше, и это, вероятно, связано частично с тем, что ежегодно размывается заливом до 23 квадратных рутов, о чём также свидетельствует план Кунцмана”.

Точно так же недоказуемо, как пайзенцы получили право вырубки в городском лесу. Во времена Великого курфюрста город Фишхаузен отказывал деревне Пайзе в использовании древесины городского леса, однако пайзенцы были защищены предписаниями курфюрстов от 19 сентября 1656 г. и от 20 февраля 1691 г. в своих правах, “которыми они пользовались с незапамятных времён”. В начале XIX столетия опять возникли продолжительные процессы между городом и Пайзе по поводу лесопользования, наконец пайзенцам решением Королевской службы юстиции домена Фишхаузен от 11 августа 1822 г. было присуждено право осуществлять в лесу выпас лошадей и крупного рогатого скота в количестве не более 40 голов. Это пастбищное право город осуществил в 1867 г. путём выделения Пайзе 229 моргенов 30 квадратных рутов лесных площадей.

Как в казённых лесах вокруг, так и в прежние времена в городском лесу злостно хозяйничали городские жители, так что король Фридрих Вильгельм I был вынужден в интересах горожан установить правила лесозаготовок для города Фишхаузен. Эти правила от 1719 г. дают точные указания относительно использования городского леса и надзора за ним и направлены, прежде всего, на то, чтобы сохранить лес для города. На основе этих правил магистратом был составлен устав, согласно которому впредь ежегодно получали:

а) каждое имеющее право крупное городское хозяйство – 8 участков строевого леса, 6 2/3 сажени дров, 4 сажени пней, 2 сажени сучьев,

б) каждое имеющее право мелкое городское хозяйство – 4 участка строевого леса, 3 ½ сажени дров, 2 сажени пней и 1 сажень сучьев.

Жители слободы после объединения с городом точно так же претендовали на лесопользование, но по решению Верховного земельного суда от 25 ноября 1815 г. и Восточно-прусского трибунала от 12 ноября 1816 г. получили отказ в своих притязаниях.

В 1875 г. магистрат изменил право горожан на заготовку леса. Каждое из 36 крупных городских хозяйств получало возмещение в 3188 марок, каждое из 64 имеющих право мелких городских хозяйств – 1594 марки. С этой целью город позаимствовал в окружной сберегательной кассе Гютербогк-Люккенвальда капитал в 240000 марок, который был погашен путём амортизации к 1902 г. Городской лес теперь является собственностью города и находится под магистратским управлением при контроле со стороны государства. Город, в соответствии с ныне действующим хозяйственным планом, имеет право ежегодно заготовлять 2400 фестметров древесины. Лесохозяйственными работами в городском лесу руководит лесник, находящийся на содержании у города. Городской лес является единственным сокровищем и самым большим источником доходов города, без доходов от леса Фишхаузен не смог бы устоять в финансовом отношении.

В городском лесу раньше отмечали праздник расчистки границы, самый большой народный праздник в городе. Три года, в июне или июле, лесные инспектора и члены магистрата показывали самым молодым горожанам границу городского леса, причём осуществлялась её расчистка, чтобы предотвращать возможные пограничные конфликты с Королевским лесом. После расчистки границы отправлялись в городской дом лесничества, где самые молодые горожане принимали посвящение в граждане, так называемое “кайзерн”. Их подталкивал тогда по очереди лесной инспектор к самой большой сосне, находящейся поблизости от дома лесничества, трижды в нижнюю часть спины под возгласы всего праздничного собрания:

“Да здравствует Его Величество король!”

“Да здравствует мудрый магистрат!”

“Да здравствует всё бюргерство !”

После каждого возгласа городской оркестр исполнял троекратный туш. Затем следовали всеобщий танец и всевозможные народные увеселения. Пайзенцы также принимали участие в этом празднике и поставляли угрей, необходимых для угощения всех участников праздника. О пиве и лепёшках заботились фишхаузенцы 3 .

в) Право города на рыбную ловлю

Право на рыбную ловлю, данное привилегией 1305 г. городу, является, несомненно, ограниченным по месту и способу. Епископ позволил горожанам свободно ловить рыбу в своей части Фришес Хафф, до Меденауского ручья. Предоставленное им право, как упоминают трактаты, – это одно лишь прибрежное рыболовство, из которого вдобавок были исключены сети ниват и штюрланке 4 . Однако столетиями рыболовство осуществлялось фишхаузенскими рыбаками во всём восточно-прусском заливе, за исключением кёнигсбергской части. Эта привилегия, основанная на старых традициях, была признана Королевским правительством и постановлением от 1 февраля 1878 г. распространена на 24 невода, 6 зимних сетей, 6 летних сетей, 12 натяжных сетей, 12 сетей-ловушек, 3 ершовых сети и 17 сетей штаак для миног. За эту рыбную ловлю здешние рыбаки не платили налогов.

В былые времена горожане ловили рыбу сами, позднее они уступили это право профессиональным рыбакам, которые поселились в здешнем городе. Возобновлённая привилегия “Шкиперский и рыбацкий цех в Фишхаузене” от 10 декабря 1637 г. определяет в статье 26 обязанности рыбаков перед городом следующим образом: “Никто не должен продавать рыбу в заливе посторонним торговцам, но обязан всё, что он по Божьему благословению изловил, сюда доставлять, у берега и в канаве для продажи держать, и, если город достаточно обеспечен, но рыба ещё остаётся, следует разрешать продавать последнюю с ведома господина бургомистра посторонним из села, и никто не должен отказывать в своей рыбе, а кто сделает напротив, тот поплатится за это шестью марками”.

В конце XVII века полноправные цеховые рыбаки города были разделены на семь групп. Каждая группа должна была снабжать город рыбой в течение трёх дней. Рыбный рынок находился там, где сейчас переулок Шмидегассе выходит в переулок Ланггассе. За последние 50 лет эта обязанность рыбаков была полностью предана забвению. Королевское правительство, однако, постановлением от 30 мая 1874 г. решило, что право на рыбную ловлю относится к городской общине, а не к рыбакам. Но город, несмотря на рыболовецкое право, оставлял реально претендовавших на это право рыбаков без всякой аренды и даже постоянно переносил её на наследников; только когда таковых не имелось, освободившееся право на рыбную ловлю сдавалось городом в аренду. Таким образом, из ранее имевшихся 24 прав 22 ещё осталось в руках рыбаков по наследству.

Прежде рыбаки были в известной степени зажиточными, так как Фишхаузенская бухта была богата рыбой. Ныне рыбаки влачат жалкое существование. Рыбные богатства залива настолько уменьшились, что многие из видов рыбной ловли полностью прекратились. Зимой 1904-1905 гг. зимняя рыбная ловля здешними рыбаками не производилась.

Рыбаки утверждают, что запруды морского канала преграждают путь в гавань рыбам, из-за неблагоприятного течения воды происходит постоянное обмеление и зарастание гавани и, таким образом, ещё имеющиеся рыбы лишаются условий для жизни. Поэтому город как носитель права на рыбную ловлю возбудил против фиска процесс по поводу возмещения ущерба, который, однако, до сих пор ещё не завершён. Испрошенные заключения специалистов направлены частью в пользу, частью против утверждений рыбаков, так что причина бедности нашей гавани рыбой до настоящего времени ещё не выяснена. Но факт, что до строительства морского канала уже сказывалось сильное уменьшение рыбных богатств в заливе, и вымирание рыбы можно, пожалуй, приписать также тому, что в прежние времена рыбаки не соблюдали добросовестно ни запретного времени, ни запретов на участки и мелкоячеистыми сетями вылавливали рыб любых размеров.

г) Право горожан на пивоварение

Чтобы оказать содействие гражданам города, во времена курфюрстов им было разрешено пивоварение. В 1694 г. в Фишхаузене насчитывалось 30, а в XVIII веке даже 36 солодовников. Все дома по северной стороне переулка Ланггассе имели право на пивоварение. В пивоваренных домах варили по очереди 4 недели. Зелёный страус и доска с надписью “Здесь хорошее пиво” указывали каждый раз на источник пива. Следующий солодовник не мог начинать продажу пива в розлив раньше, чем его предшествующий сосед продавал пиво. Оба сусловарочных котла были совместной собственностью солодовников и стояли, когда были не нужны, на рыночной площади перед ратушей. Продажа пива распространялась лишь на Старый город. В слободе и в окружающих местечках находились амтские трактиры, которые должны были продавать пиво, сваренное в амте Фишхаузен и в Лохштедте. В 1613 г. курфюрст Иоганн Сигизмунд разрешил гражданам города продажу пива в Вальдхаузе. Но он не позаботился установить, сооружён ли там фактически трактир. В середине прошлого столетия горожане один за другим прекратили пивоварение. Теперь в городе имеется только пивоваренный завод “Хаффшлёсхен”, который, однако, не относится к действовавшим ранее пивоварням.

д) Добыча янтаря

Добыча янтаря была монополией ордена со дня вступления орденских рыцарей в Пруссию. Сбор янтаря на замландском побережье осуществлялся жителями побережья под контролем янтарного мастера из Лохштедта. Первым таким чиновником, Германом фон Арфенбергком, рассказана байка, что он в 1332 г., во времена магистра Лудеруса фон Брауншвейга, упаковал в мягкий янтарь и бросил в море письмо. Письмо, якобы, содержало следующие слова: “Я, брат Герман фон Арфенбергк, распорядитель янтаря в Лохштедте, поместил это письмо в кусок вещества, которое находят в песчаных горах и относительно которого нам кажется, что из него получается янтарь благодаря силе солёной воды. Чтобы такое узнать, я погрузил в море это письмо в глыбе, считая, что она со временем снова появится”. Говорят, что эта янтарная глыба, затвердевшая до полноценного янтаря, была снова выловлена в 1498 г 5 .

Третья часть янтаря, добываемого возле Лохштедта, принадлежала, как уже упомянуто, епископу Замланда. Янтарь, собираемый около Фишхаузена, епископ поставлял за установленную плату главному хранителю ордена в Кёнигсберг. Орден вёл торговлю с изготовителями чёток 6 в Любеке и Брюгге.

Чем больше становились денежные затруднения ордена, тем строже осуществлялся надзор за побережьем. Незаконный сбор янтаря наказывался повешением на ближайшем дереве, торговля янтарём также была запрещена под страхом смертной казни. Этот тиранический способ сохранился при магистре Альбрехте фон Бранденбурге, и Фрайберг рассказывает в своей “Хронике” (лист 286), что на многих граждан в Фишхаузене было ложно показано, как будто они долгое время продавали янтарь. Трое из них было отправлено в Кёнигсберг и заключено в разные тюрьмы. Младший из них был сначала подвергнут допросам, и его пытали так, что он в конце концов вынужден был признать себя виновным. Он был приговорён к повешению, а когда уже поднялся по лестнице к виселице, закричал народу, в большом количестве собравшемуся на это печальное зрелище, что он невиновен. Народ стал на его сторону, и он был возвращён в тюрьму. Снова подвергнутый мучениям, он стойко упорствовал в своей невиновности и по просьбе женщин и девушек был окончательно оправдан, но умер на третий день после этого вследствие перенесённых мук. Остальные были также отпущены по просьбе женщин и детей, однако лишь с обещанием никогда не вспоминать того, что с ними случилось, и ещё за это не мстить 7 .

Герцог Альбрехт старший сдал добычу янтаря на замландском побережье в аренду двум данцигским купцам, Паулю и Грегору Яски. Более столетия торговля янтарём оставалась в руках Яски. Чтобы иметь возможность осуществлять лучший контроль за всем побережьем, маркграф Георг Фридрих, правивший за слабоумного герцога Альбрехта Фридриха, в 1581 г. перевёл местопребывание янтарного мастера из Лохштедта в Гермау. Янтарной службе в Гермау подчинялись семь береговых кавалеристов и два кладовщика, которые были обязаны обменивать янтарь на такое же количество соли по весу у жителей побережья и отправлять в Гермау в хранилище. На побережье были сооружены видимые уже издалека виселицы, куда без особых церемоний вешали похитителей янтаря. Георг Фридрих сделал также первую попытку раскопок янтаря в русле старого фарватера около Лохштедта.

Великий курфюрст освободился от арендных отношений с наследниками Яски путём выплаты компенсации в 40000 талеров. Одновременно он издал в 1644 г. более строгий Янтарный устав. Все жители побережья должны были приносить присягу с обязательством не похищать янтарь. Только в Кёнигсберге пострадали двое рабочих-янтарщиков. Штрафы назначали с большой жестокостью: за 1 фунт похищенного янтаря должны были штрафовать на 90 флоринов 8 , за два фунта – на 180 флоринов, за 3 фунта – наказывать поркой и изгнанием из амта Фишхаузен, за вес свыше 4 фунтов – петлёй. Простая прогулка по побережью запрещалась под страхом штрафа в 18 гульденов. Чтобы за проступком как можно быстрее следовало наказание, он учредил в Фишхаузене 21 ноября 1644 г. особый Береговой и янтарный суд, который должен был состоять из одного фискала и шести членов суда. Однако все эти нововведения были не в состоянии предотвратить многочисленные хищения янтаря. Поэтому курфюрст Фридрих III постановил в 1693 г., чтобы и священники береговых деревень приносили янтарную присягу. В качестве вознаграждения за собранный янтарь береговые жители получали наличными “соляные деньги”.

Фридрих Великий издал 24 мая 1764 г. особую инструкцию для Янтарного суда в Фишхаузене. В ней установлены следующие наказания для похитителей янтаря:

Кого находили на побережье, тот получал “испанское пальто” или 1-2 дня тюрьмы на воде и хлебе.

В одновременно изданном Янтарном уставе король повелел, чтобы жившие на побережье проповедники “ежегодно в день Святого Мартина и перед Пасхой публично с церковных кафедр с увещеванием напоминали своим прихожанам о принесённой присяге и о том, что, совершив такое, они должны точно отмечать в расписках суммы, полученные при сдаче янтаря”.

Намеченного воздействия на нравственность и честность жителей побережья, как и ожидаемой повышенной добычи янтаря, не произошло. С 1811 г. до 1837 г. побережье снова было сдано в аренду фиском частным арендаторам. Необычайно высокая прибыль арендаторов и продолжающиеся, почти невыносимые притеснения посетителей побережья ожесточили сердца его жителей и пробудили в них желание освободиться от этих негодных порядков. Следует быть благодарными двум имеющим заслуги в экономическом подъёме Замланда людям, коммерциенрату Зелльнику и ландрату Барделебену из Фишхаузена, за то, что государство, начиная с 1837 г., сдавало в аренду добычу янтаря землевладельцам, жившим на побережье. Благосостояние последних с этого времени заметно повысилось. Рабочие, которые по поручению арендаторов черпают янтарь сачками, находят при этом обильно оплачиваемое занятие. К сожалению, нельзя согласиться с тем, что временами относительно значительные заработки обязательно оказывают благоприятное влияние на нравственность и экономическое положение рабочих нашего города. Хищения янтаря, как в давние времена, и сегодня в ходу у молодых и старых. Зимой рабочие не ищут постоянной работы и длительного занятия, они праздно стоят толпами и страстно ожидают ветра, благоприятного для “янтарной рыбалки”. Богатая добыча вдоволь вознаграждает их тогда за лишения прошлых дней и недель, но так легко заработанные деньги часто быстро растранжириваются. Беспорядочный шум, часто в зимние дни и вечера проникающий в наши уши из многочисленных кабаков, оповещает нас о том, что сделан хороший улов янтаря и что последний грош вскоре станет жертвой “зелёного змия”.

е) Торговля и промышленность

Торговля города Фишхаузен никогда не была значительной. Вывоз зерна в прежние времена был весьма несущественным вследствие недостаточных транспортных путей и замкнутого положения города, отсутствие подходящей гавани препятствовало развитию водного транспорта. В 1563 г. герцог Альбрехт позволил жителям “бедного городка” небольшую торговлю зерном по воде 9 .

Но этим правом горожане никогда не смогли воспользоваться, потому что им, как говорит сообщение от 1694 г., не разрешалась торговля с окружающими амтами. В 1816 г. впервые в Фишхаузен пришло много лодок из Эльбингского края, которые закупили и вывезли зерно. Однако здешние торговцы не получили большой прибыли, так как цены на зерно были тогда крайне низкими. Поэтому король повелел в 1821 г. закупить зерно в Фишхаузене для “помощи бедным земледельцам” и заплатил за каждый шеффель зерна на два серебряных гроша больше рыночной цены, чтобы повысить её. Благодаря этому цена одного шеффеля зерна поднялась с 14 до 22 серебряных грошей. Однако эту поддержку государство оказывало лишь до тех пор, пока шеффель зерна не стал стоить 1 талер 10 . Сравнительно значительную торговлю зерном в Фишхаузене вёл в середине прошлого столетия коммерциенрат Зелльник. Построенные в последнее время железные дороги и шоссе, которые обеспечивают удобную связь с Кёнигсбергом, полностью парализовали городскую торговлю.

Для подъема судоходства и иностранного туризма в 1878-1879 гг. был построен новый порт. Всё строительство, вместе с двумя молами, стоит 58690,24 марки, куда государство вложило 25726 марок. Извлечённая экскаваторами земля была использована для насыпки набережной, которая с тех пор осуществляет своими сооружениями эффективную защиту от волн залива. Осенью 1904 г. на территории порта была установлена семафорная мачта, на которой показываются штормовые сигналы Немецкой морской обсерватории рыбакам в заливе. В ящике, снабжённом стеклянным окном, находятся телеграммы и синоптические карты морской обсерватории, а также барометр и термометр.

Недельные базары в Фишхаузене не проводятся с давних времён. В сообщении от 1694 г. об этом сказано: “Были две ярмарки, но не было недельных скотских и конских базаров”. Здешние ремесленники раньше имели право предлагать для продажи свои товары на ярмарках в Побетене, Рудау, Хайлигенкройце, Меденау, Куменене, Лаптау, Повундене и Санкт-Лоренце. В 1736 г. ярмарки были перенесены из Побетена и Рудау в Фишхаузен. После этого в Фишхаузене ежегодно имело место 4 ярмарки: во вторник после первого воскресенья Великого поста, после дня Испытания Святой Марии, после дня Святого Ламберта и после дня Святого Николая. Днём ранее был “скотский базар” 11 . Это изменение не имело желаемого успеха. На проведённом 17 июля 1740 г. в Кёнигсберге всеобщем ландтаге депутаты здешнего магистрата внесли предложение: “Чтобы все ярмарки, которые ранее проводились на селе, снова ввести, а здесь могут оставаться лишь две прежние ярмарки, так как Кёнигсберг отстоит недалеко отсюда и сельские люди доставляют из него нужные им товары, вследствие чего здешние ремесленники очень много между тем претерпевают” 12 . В настоящее время ежегодно здесь проводится 3 ярмарки, которые, однако, для торговли и промышленности города не имеют значения.

Табель 1694 г. даёт интересные сведения о тогдашних ремёслах в Фишхаузене. Согласно с этим табелем, тогда в Фишхаузене было: 2 бондаря, 3 гончара, 2 кузнеца, 2 токаря по дереву, 1 банщик, 3 сапожника, 1 парикмахер, 3 портных, 2 мясника, 3 ременщика, 2 суконщика, 1 колёсный мастер, 1 стекольщик, 3 плотника, 2 каменщика, 1 мельник, 1 ткач (по льну), 1 пекарь, 1 скорняк, 1 дубильщик.

По описи гражданского состояния 1905 г., в городе есть: 5 пекарей, 2 парикмахера, 1 бондарь, 2 мастера по колодцам, 2 переплётчика, 1 токарь по дереву, 6 мясников, 3 стекольщика, 2 жестянщика, 2 скорняка, 2 маляра, 2 шорника, 3 слесаря, 4 кузнеца, 11 портных, 12 сапожников, 1 трубочист, 2 канатчика, 1 мостовщик, 2 каретника, 4 столяра, 2 гончара, 2 часовщика, 1 корзинщик. Кроме того, в городе имеется: 1 типография, 2 мельницы с паровым приводом, 1 паровая лесопилка, 2 больших кирпичных завода, 1 пивоваренный завод, 2 садоводческих хозяйства.

Положение ремесленников и торговцев города в настоящее время относительно подавленное, лишь упомянутые большие предприятия с машинным оборудованием пользуются удовлетворительным успехом.